Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

сорок

Зарисовалось

В Парижском метро на любой станции в вагон может войти человек и показать какой-нибудь номер – сыграть на баяне, станцевать брейк, поизвиваться вокруг ну практически шеста, за который в час пик держатся пассажиры.
Если им дадут денег, они улыбнутся и поблагодарят, если не дадут – тоже.
Это артисты-нелегалы.
А в многочисленных подземных переходах между станциями на специально обозначенных пятачках стоят официальные уличные исполнители.
Надалеко от Эйфелевой башни шестеро мужчин от сорока до пятидесяти чоень профессионально пели русские песни гражданской, великой отечественной и вообще русские песни. На французском.
Все казались мне олегами борисовыми из «По главной улице с оркестром». Я на них зависал.

Свой последний день в Париже я разменял сотню на монеты по одному-два евро и спустился в метро.
Это был мой самый лучший день в той поездке
сорок

Придумалось

Утром встал. Стакан водички. Душ. Кусочек огурца.
Крикнул детям – Просыпайтесь! Сон рукой смахнул с лица.
Шекотнул бочок сыночку. Дочке в ушко подышал.
Приобнял жену на кухне. На работу убежал.
Раз автобус. Два автобус. По пути прочел главу.
Дважды обыграл андроид в электронную муру
А в контора два аврала. Поставщик зажержит груз
Декольте коллеги Аллы. Вспомнил - докупить арбуз.
Вот кофейный перерывчик. Болтовня. Пять сигарет.
Дважды позвонила мама. Приглашала на обед.
Скоро семь. Пора обратно. Вновь автобусы. Глава.
Где то в полицейском сейфе скоро год мои права.
Дома дети, праздник смеха. Чуть простывшая жена
- Папа! Папочка приехал! – Ну-ка, дети, ти-ши-на.
Поиграли в что-то с чем-то. Сказку начали читать.
Про усталые игрушки спели песню, и в кровать.

Наступает наше время. Кружка пива. Чай и кекс.
Телевизор. Чистим зубы. Сон. Но если вторник - секс.

© Петрухер
сорок

В моей записной книжке

В моей записной книжке - в бумажной - все больше и больше обведенных черной рамкой фамилий.
Я не о родственниках и учителях, я о друзьях.
Сегодня Мишкин день рождения. Было б 48.
С 3-го по 8 класс он был моим лучшим, а может и единственным другом.
Я повторю старую запись

Мишка

Каждый учебный год начинался похоже.
Дружеские тычки и подтрунивания, плетение небылиц о летних приключениях, разглядывание подросших одноклассниц.
Потом в библиотеку за учебниками. Новенькими, пахнущими типографской краской. Сейчас они были похожи на плотные легкие кирпичики. К лету превратятся в испачканных чернилами плюшевых мишек.
Первую часть сентября я в школе не скучал.
Учебники читал. От корки до корки. На истории – историю, на географии - географию, на литературе – сильно адаптированные как раз для пионерского сознания и объема учебника повести и рассказики. Став постарше читал и ботанику и физику, решал задачки по алгебре и геометрии. Их, правда, хватало на чуть более долгое время.
Так или иначе ко дню учителя становилось скучно.
Collapse )
алкаш

Родом из детства

Собрался писать мемуары - начни с легенд.
Приквел страниц на десять. А потом уже не ври.
Да и легенды не обязательно ложь, но все такие внезапные – поверить непросто.

У меня наберется на абзац.
Я сыграл вничью с Корчным.
Первое стихотворение написал в трехлетнем возрасте.
Владимир Высоцкий лично пожелал мне – двухлетнему мальцу – счастья.
И как-то я повязывал пионерский галстук главе ленинградского обкома Романову.
Всё правда!
А теперь я начну выдумывать. А как рассказать о себе без домыслов? Будет скучно.


«Час зачатья я помню не точно...»
Collapse )
сорок

Кто кого сборет

Я вот люблю Россию. Не Путина или там наоборот Николая Второго, а страну такую. С бардаком, с дорогами, с дураками. Ну так случилось. Вот люблю на лодочке потихоньку подплывать к устью маленькой речки на карельском озерце. А там деревенька полупустая, мостки еле-еле над водой, на них бабка с удочкой и в ватнике несмотря на июнь. Лицо у бабки доброе. Собаки пегие какие-то носятся. Над болотцем парит. Следы кабаньи на лесной дорожке, птица веселая пестрой расцветки глазом выпуклым на меня посматривает. Еще люблю в поезде, из окна. Там вроде все несется со страшной скоростью, а вид не меняется, как в фильмах Сокурова. Постоял в тамбуре с сигаретой, лоб охладил о стекло и обратно в купе допивать. Городок забытый навестить с неофициальным дружеским. Церквушка-склад, пара десятков тогдашних еще двухэтажных особнячков в подпалинах свежей краски по бокам. Люди они на первый взгляд все одинаковые, но это на первый, потом сам становишься как они и различаешь с легкостью.
Язык русский люблю. Говорить им, читать на нем, писать. Зиму еще тоже, чтоб минус тридцать, а ты печь затопил на стекло оконное дышишь-дышишь, сначала два овальчика для глаз, потом рот и ноздри, они уже сами получается – и вот черепок в снежных узорах.
Мои ведь предки еще сто пятьдесят лет назад барщину отрабатывали где то в Тверской губернии. Как я иначе могу!
Но живу в Израиле. И называют меня евреем. Потому что есть и другие предки и потому что никогда не отказывался. Ну если мне кто-то говорил: ты еврей(!/?) – интонация разнилась – я всегда с этим соглашался.
Вот.
Другое дело Вася, с которым я частенько пересекаюсь в автобусе.
Он Россию не любит, говоря по-русски сильно hэкает. Постоянно вспоминает родной Харьков. И никогда не соглашается, с тем чтоб его называли евреем, несмотря на очень еврейскую маму.
Collapse )
сорок

В дороге

Автобус не полон, но большинство сидячих мест заняты.
Недалеко от меня арабка. Стройная, хорошо за сорок, с крупными сильными руками, римским профилем – лоб переходит в совершенно прямой нос, чуть споткнувшись в крохотной впадинке переносицы. Лицо жесткое, волосы плотно укрыты платком. Высокая шея, маленький острый и гордый подбородок. На ногах простые, сильно не новые, полотняные туфли. Она б казалась хищной птицей, коршуном, если б не большие абсолютно синие глаза. Они превращают ее в царицу.
Словно разбойники украли когда-то маленькую принцессу, увезли ее в заброшенную деревню и умчались договариваться о выкупе да напоролись на патрули шейха и погибли под кривыми саблями, не успев озвучить требования. Сотни рыцарей, бросившиеся на поиски любимой дочурки властителя, возвращались с пустыми руками и серыми, похожими на ночную пустыню лицами. Девочка же выросла в семье простого крестьянина. Вышла замуж, родила детей, работает медсестрой, а сейчас едет со мной в автобусе, смотрит мимо всех голубыми-голубыми строгими глазами, молчит и не знает кто она и откуда, и я ей тоже ничего не расскажу.
На остановке большинство пассажиров вышло. Моя арабка продвинулась к выходу и хотела присесть на освободившуюся двухместную скамью – таких две рядом. Хотела, но тронувшийся автобус качнуло, и она чуть не столкнулась с полноватой под шестьдесят женщиной в очках – русская репатриантка – такая библиотекарша-училка, сочащаяся добротой, вроде бы имевшая взгляды на то же сиденье
- Ой, садитесь, пожалуйста, - сказала русская.
- Что вы, я сейчас выхожу, да и мест полно, - без интонации ответила арабка.
Она начала устраивать свои сумки возле соседнего кресла, а русская тем временем устроилась поближе к окну и похлопала рядом с собой.
- Вот, садитесь!
Collapse )
сорок

Знаете ли вы

Что все эти бесчисленные экранизации Анны Карениной всего лишь римейки Люмьеровского "Прибытия поезда"
сорок

мнимуарное (4)

Есть такие люди…
Вот есть такие люди.
Ну идёт такой человек мимо театра – БДТ, скажем. А в театре аншлаг, премьера, или наоборот последний спектакль Олега Борисова - «Кроткая», а потом он, Борисов, в Москву навсегда, ибо переманили, но все равно аншлаг, и все вокруг очень интеллигентные, перебивают друг друга: «Нет ли лишнего билетика! Нет ли лишнего билетика!». Даже не просят, а как бы скандируют.
Вот уже две великосветские дамы машутся ридикюлями, потому что где-то прошуршало. А он идёт радостно, вздохнул раз, глянув на афишу, и дальше себе чапает, подпевая одними губами играющей внутри мелодии, улыбается, чуть не подпрыгивает, рука свободная от авоськи вырисовывает в воздухе вологодские кружева… И вдруг
- Вам лишний билетик не нужен?
Из всей толпы, выбрали именно его. Ее. Надо же!
- Ой да я с удовольствем, но у меня…- и страшно покраснев, - денег, если честно, нет.
- Не беспокойтесь. Это контрамарка простенькая. Без мест.

И конечно, человек берет контрамарку отзванивает семье. Идет на спекталь, чтоб стоять в проходе и наслаждаться прекрасным. И вдруг сиреневоволосая билетерша, под локоток, улыбаясь: «Дочка, там в бельэтаже местечко свободное, и никто его не займет, я уж знаю, – иди.»

Вот есть такие люди.
У меня мама такая.
И папа.
Только он театр не любит.
Collapse )
сорок

Еще немножко про детство. Мишка

Каждый учебный год начинался похоже.
Дружеские тычки и подтрунивания, плетение небылиц о летних приключениях, разглядывание подросших одноклассниц.
Потом в библиотеку за учебниками. Новенькими, пахнущими типографской краской. Сейчас они были похожи на плотные легкие кирпичики. К лету превратятся в испачканных чернилами плюшевых мишек.
Первую часть сентября я в школе не скучал.
Учебники читал. От корки до корки. На истории – историю, на географии - географию, на литературе – сильно адаптированные как раз для пионерского сознания и объема учебника повести и рассказики. Став постарше читал и ботанику и физику, решал задачки по алгебре и геометрии. Их, правда, хватало на чуть более долгое время.
Так или иначе ко дню учителя становилось скучно.
Collapse )