Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

сорок

Продомогательство

Растет и ширится кампания обвинений мужчин разной степени известности в сексуальных домогательствах. Нынче газеты переполнены информацией об известном актере, который, домогался, главным образом, своих партнерш. То предложит репетировать сцену поцелуя, то скажет а как же мы без презервативов, то еще как пошутит.
Ничего не делал, кстати, только пошучивал…
В одна тысяча девятьсот... короче в конце прошлого тысячелетия сопровождал я девушку на прослушивания в театральную студию Ленинградского университета. Действо заняло целый вечер, который я провел на лестнице у входа в студию. На этой лестнице курили и чуть-чуть выпивали студийцы со стажем. Нынче часть из них стало известными артистами а то и преподавателями театральных академий. Поэтому имен не назову. Я стоял, улыбаясь, курил, слушал и наблюдал. Каждый старожил, поднявшийся по лестнице, бывал тут же обнят и обцелован, уже собравшимися коллегами, вне связи с полом и скорее всего личными отношениями. Традиция. Люди театра при встрече обнимаются и целуются, как объяснили мне чуть позже.
Театр был студенческим, то есть самодеятельным, а значит число девушек в нем превышало число юношей почти что на порядок, были девушки эти хороши собой и перспектива на каждой репетиции обнимать их целовать заставила меня вспомнить несколько стихотврений и басню. Небольшой кусочек прозы я выучил на месте – что-то из случайно оказавшегося у меня сумке «Золотого теленка».
К вечеру я стал студийцем.
Девушка, с которой я пришел на прослушивания, тоже.
А через пару недель занятий мы с ней расстались.
Виной тому поцелуи и объятия. Сексуальные домогательства, как сказали бы сейчас…
А кстати!
Меня никто не хочет немножко подомогаться?
Клянусь! В суд не подам
сорок

Театровредническое

В Израиле, как и любой южной стране население артистично. Люди здесь поют, пляшут, корчат рожицы, многие играют в самодеятельных театрах и ходят в профессиональные глянуть как это делают другие.
Я наигрался в юности. Теперь только потребляю.
Хожу я тут в четыре театра: Габиму, Камерный, Бейт Лесин и Гешер. В первые три с удовольствием в четвертый с надеждой.
Камерный специализиурется на мюзиклах, Габима вторит ему и вдобавок борется за звание Театра Комедии, Бейт Лесин пробует разное и кое что получается уних неплохо. Гешер… продолжаю ходить с надеждой - а вдруг театр расхочет становиться сильно академическим. Но делаю это все реже.
Все больше и больше удовольствия получаю от постановок в Габиме на малой сцене. Там обычно идут одноактные бенефисные пьесы. На любую, в которых заняты Лия Кёниг и Двора Кейдар, надо идти. О возрасте актрис умолчу, скажу только что родившиеся в двадцатые годы прошли очень хорошую школу. Даже если остальные артисты занятые в спектакли играют живую мебель, на бабушек надо идти. Пока они еще в силах.
Вчера это было «Что делать с Джени».
Кстати не пойму, почему на порядок, а то и два отличается количество количество русскоязычной публики в Гешере и той же Габиме. И там и там спектакли на иврите. Цены билетов схожи. Качество… Я голосую против за Габиму, Бейт Лесин и Камерный.
Впрочем нет. Я понимаю.
Театралов среди тех кто платит деньги за право войти в зал немного. Среди сидящих в партерах, бельэтажах и прочих ложах полно пришедших посмотреть не на сцену, а друг на друга.
И это нормально. Так было во все века. Так будет. Чтоб стать театральной публикой, надо просто много ходить в театры.
Но лучше все-таки в разные
сорок

Да и вот еще

Когда я был юн и наивен, когда поллитры были большими, а тридцатилетние женщины казались старыми, когда...
В общем в те годы я немного играл в театре. Студенческом. Но университетским. Но из него много кто вышел в гранды. И раньше и потом. Но в местные, ленинградские. Дальше только некоторые.
Так вот!
У нас часто бывал аншлаг.
То есть при вместимости зала в сорок человек, приходило шестьдесят.
Или сорок.
А когда тридцать восемь, мы грустили...
Ну в общем вы поняли.
Важен не размер, а его использование по полной
сорок

Еще в советские времена

По центральному ТВ транслировался праздничный вечер из Вахтанговского театра.
Тому стукнуло шестьдесят.
Был замечательный капустник, на сцену один за другим выходили актеры и режиссеры поздравляли коллектив.
В какой-то момент у микрофона оказался Юрий Никулин.
- Сорок, - ни к кому не обращаясь, мрачно произнес он.
- Юрий Владимирович, шестьдесят! - зашептали сидящие на сцене артисты театра.
- Сорок, - тем же что и прежде тоном произнес Никулин.
- Шестьдесят! - громким театральным шепотом подсказали взволнованные первые ряды.
- Сорок, - снова сказал лучший клоун страны.
- Театру шестьдесят, Юра, - уже громко, поправил его ведущий вечера.
- Да я знаю, я о бензине, - с некоторым неудовольствием ответил Никулин.

Зал грохнул.

Надо сказать что буквально за пару дней до трансляции бензин в СССР подорожал с 30-ти до 40-ка копеек за литр.
72-й кажется.

Так вот господа,..
Шестьдесят!
сорок

День театра?

Это первое сентября 1988-го.
Сережка Толстиков умудрился снять в день знакомства день прощания.
Потому что талант!
56.02 КБ

Театроведческий факультет ЛГИТМиКа
Отделение экономики планирования и организации театрального дела.
Как я ЛЮБИЛ ТЕАТР тогда.

А сейчас не хожу почти.
Потому что продолжаю любить...


Ну тут байки всякие...
алкаш

студийное (мниму)

В универе не то чтоб скучно было, но и не слишком весело.
То есть преферанс в электричке, шахматы с пивом между парами, как раз да. А сами лекции не очень. И я себе позволял. Тем более что школа позади осталась знатная. Учеба казалась легкой. Особенно поначалу.
И я решил удариться в актерство.
Не сразу конечно и случайно.
Подруга привела. Была такая. Сокурсница. Маша. Подруга друга. Мы всюду втроем ходили, а я тогда не обзавелся еще.
Вот ей на факультете тоже нетрудно было, и она в Студенческий театр пошла, а я провожал.
А там...
Ну там дворец такой с девятнадцатого века, а в нем наших четыре залы. К ним лестница. Вот на лестнице все тусовались. Курили, что-то посасывали из бутылки. Чай?
Это я про тех что поступать пришли.
А еще студийцы со стажем. Они приходя обязательно все целовались. Обычай такой – я потом выяснил. Общетеатральный. Вот.
Collapse )
сорок

Раз день театра, то вот

В театральный институт поступают чтоб стать артистами, режиссерами, художниками... или чтоб просто потусоваться. Там даже специальный факультет есть – театроведческий. На его «чистое» отделение берут инфантильных мальчиков с белым билетом и девиц а-ля Фима Собак - театроведьмочек. На «грязное», то бишь планирование, организацию и управление театральным делом, всех остальных. Ну когда таланта и трудолюбия бог совсем не дал, а родители подходящие.
Институт этот, он, хоть и театральный, но советский. То есть без обязательного набора, включающего политэкономию и научный коммунизм, диплома не дадут. Будь ты хоть Раневская, хоть Товстоногов. Преподы у будущих артистов и тусовщиков общие. Артистов много, театроведов мало. С артистов не требуют, с театроведов надо бы, но... Опять же родители. Короче обленились кафедральные служки донельзя. Еще с историей театра и литературы хоть как-то, все же спецуха. А вот с основами марксистко-ленинской философии плохо дело. На занятия иногда ходишь – четыре. Реферат на три страницы написал – пять. Три всем остальным, а двоек не бывает.



Это старое, а новое...
Ну напишу к вечеру новое
сорок

Хочется рассказать вам немножко про спектакль, линк

на который я дал в прошлом посте.
Я так понимаю, мало кто скачал, мамло кто смотрел, мало кто помнит.
Жаль.
Там юный, худой, обаятельный Макс Леонидов.
Дмитрий Рубин (песни Именины у Кристины, Привет, помните)
Ирина Селезнева, Татьяна Рассказова, Елена Кондулайнен, Анжелика Неволина...
(имен еще много на самом деле)
Этих двух линков достаточно (автор статьи по второму - Андрюша Петров, когда ты мы учились в одной школе 154-й, он чуть старше и немного приятельствовали, вот сейчас случайно набрел на него)

http://guzov.ru/2009/09/spektakl-akh-eti-zvezdy/
http://www.t-portal.ru/load/43-1-0-788

Я вам наверное хочу рассказать про Утесова. То есть про Колю Павлова. Николая Гавриловича.
Он был моим первым да по сути и единственным педагогом по театральному мастерству. Не в ЛГИТМиКе, там я уже прочно встал на театроведческо-экономические рельсы, а в бытность мою студентом ЛГУ имени А.А. Мариуполя, когда еще до армии я совмещал настойчивое овладевание физикой и математикой с попытками найти себя на подмостках (желательно хотя бы к утру и трезвым)

Collapse )
сорок

про старушек

Я люблю старушек.
К старикам спокоен, а старушек люблю
Странно вообще-то. У бабушки в подругах были Лёля, Лена и Ирина. Все они по молодости очень хотели отбить моего деда или хотя б просто переспать с ним. Когда дед умер, окончательно подружились с бабушкой. Они с ней – да, она с ними - нет. Помнила. Допускала до себя. Ну и на мне отразилось. Я тоже разве что бабу Лёлю выделял, а остальных не привечал.
Странное это чувство приязни возникло позже.

После службы в армии, я твердо решил бросить карьеру физика ядерщика и переквалифицироваться в служители Мельпомены. Судьба(Не)Счастливцева меня не устраивала. Таланта режиссера я на тот момент в себе тоже не ощущал. Критиковать письменно не любил, и сейчас, к слову, тоже предпочитаю любой писанине аперкот. В ЛГИТМиКе, на театроведческом факультете обнаружилась странная кафедра – экономики, управления и планирования театрального дела. Хрень редкая - "Мы готовим будущих антрепренеров на научной основе!". Мне эта хрень очень подходила. Я любил знать понемногу обо всем, был очень коммуникабельным, умел поддерживать беседу с дворником и академиком, так что б им было интересно. Более того я умел так вести разговор между ними, что им становилось интересно друг с другом. Все эти печки-лавочки толкали меня, если не за кулисы, то, как минимум к театральному буфету.
Однако солдатом я был плохим, из армии меня отпустили очень поздно, и поступать куда-либо оказалось возможно лишь следущей весной.
Я остался числиться на свеом физическом факультете, куда и заходил раз в месяц за стипендией – как отслужившему срочную службу мне ее платили вне зависмости от успеваемости. Свободного времени оказалась куча. Подсуетившись, я устроился охранять склад с какими-то фантасмагорическими чугунными болванками - ночь через две, а в остальное время немножко играл в студенческом театре и немножко подрабатывал в странном одном кооперативе...

Хозяйку конторы звали Лида. Жила она у метро Василеостровская, в квартире под табличкой «Семенов-Тянь-Шанский» и являлась его правнучкой. Наверное дворянкой. По крайней мере так выглядела. А еще она была инженером в мамином НИИ, только чертить никому ненужные чертежи ей надоело, а частную трудовую деятельность уже позволили, вот она и...
Кооператив назывался «Забота».
Любая старушка могла заказать нашу услугу. За два рубля к старушке приходил я и, составив вместе с заказчицой список необходимого, шел в магазины за покупками. По пути я сдавал бутылки, выбрасывал мусор. Вернувшись пил чай. Слушал всякие истории. Иногда про блокаду, иногда про дореволюционные гимназии. Мои старушки часто были одиноки и всегда немолоды.

Продуктов я обычно приносил на неделю - дней на десять. Вообще-то закупка по таксе не должна была превышать восьми килограм, но я безменом не пользовался, а в походах легко таскал двухпудовый рюкзак, так что дорого старушкам не казалось.
Вот только заработать на них не получалось.
В газете «Вечерний Ленинград» появилась заметка про наш частный собес. Упомянули и бабушек. Реклама получилась, денег не прибавилось. Тогда кто-то предложил расширить спектр услуг, внеся в него мытье полов и окон.
И тут я обнаружил в себе талант. Особенно на окна. Получалось около трешки-пятерки за две рамы, в зависимости от размеров.
Больше я со старушек денег не брал.
Теперь к своим четырем подшефным я забегал просто так. Выполнял те же несложные обязанности. Кассирши и продавщицы ближних магазинов меня знали. Знали и причины частых визитов: изредка я появлялся с бабушками. Большинство кассирш и продавщиц меня уважали. Выбирали что получше и, честно говоря, я пользовался их приязнью и в корыстных целях.
Только вот за водкой и портвейном ходил теперь в другие места. Чтоб не испортить впечатление.

Зиму 87-88 мы пережили. С осени я начал учиться в театральном. Времени на добрые дела стало меньше. Правда и число бабушек не росло. Наоборот. Первой ушла моя собственная родная. К остальным я заходил еще но все реже. Окна в городе тоже чище не становились.
До сих пор у меня есть книга воспоминаний Брянцева, рецепт сырных палочек и маленькая дореволюционная куколка. Рассказы старушек. Имена их уже позабыл.

Вот с тех пор, наверное, я и полюбил пожилых дам. Они очень хрупкие, но надежные. Они очень добрые, но колючие. Они очень ненадолго, а им еще столько хочется сказать...

Все старушки волшебницы – так я говорю своим детям. Все волшебницы могут благословить. Могут наверное и проклясть, но я их люблю, и поэтому те кто не очень добрые просто молчат, поджав губы, когда мы с моими отпрысками, здороваясь и желая хорошего дня, проходим мимо.
Хотя если честно, я думаю что за нашими спинами и эти сердитые бабушки украдкой улыбаются и шепчут добрые заклинания...
сорок

потом допишу

Я тогда в театральной студии веселился. В Университете на физфаке было скучновато. На первый семестр хватило школьного запаса знаний, а потом стало очевидно, что от армии не увернуться, что власти это всерьез надумали забривать студентов, так что тяга к знаниям сошла на нет.
А вот в студии было хорошо.
Collapse )