Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

сорок

Или нет

Шли Адам с Евой изгнанные из рая. И попался им навстречу местный. Может бедуин какой-то, может репатриант из России.
- А не из рая ль вы будете? - спросил местный
- Из рая ль, из рая ль, - ответили Адам с Евой.
Вот с тех пор и называют эту местность - Израиль
А чего! Буду вирутальные туры по стране делать и байки рассказывать
сорок

корпорацци

Новое место работы
Уютное море оупен спейса, усеянное островками сдвоенных столиков.
У меня вопрос. Наши в группе ответа не знают. “Спроси Свена. Видишь там голландец у окна”.
Подхожу к дальнему островку, уверенно обращаюсь к высоченному рыжеволосому бородатому викингу. Тот улыбается, разъясняет. Потом добавляет “Только я Моше. Свен мой сосед” и кивает, на черноволосого смуглого толстяка рядом. Голландец.
Стереотипы. Мать их!
сорок

Историйки про

К концу 70-х зачастили в Ленинграде туристы. В основном финики, восточные немцы и почему-то чехи. Интуристовские икарусы возили их по городу и вываливали теплый асфальт возле Смольного, Эрмитажа, на Площади Искусств.
Город и страна готовились к Олимпиаде.
Шестиклассники сто пятьдесят четвертой очень средней школы - тоже.
- Пурукуми! Запомни, - говорил новобранцам Мишка Матвеев, пацан опытный, у него недавно за хулиганку посадили брата
А еще. Гам, баблгам, каугумми, рагогумит и зевацка, а не запоминай. Это по-чешски, они и так поймут
А если попадутся индусы?
Откуда у нас тут индусы!? Выучи что сказал. Рагомут - это венгерский, каугумми - фашистский. Короче если забыли, то “гам” или “гумми” скорее всего все поймут.
Разбредаемся. На шухере Маркел и Эдик.
Мы проверили наличие значков с олимпийскими мишками и прочей символикой на подкладках летних курточек и пошли по местам возможной высадки туристов.
Give me please purucumy
Olympic beer!
Welcome to Russia
Мы были наверное очень смешными. Менты прогуливающиеся не очень далеко, посмеивались, изредка бросая взгляды на пацанов, крутящихся возле разноцветных сверкающих группок иностранцев. Вряд ли мы их интересовали.
А учитывая что бегали мы быстро, дворы проходные знали хорошо и вовсе.

Мне достался автобус, остановившийся возле Смольного собора. Я подобрался, несколько раз повторил шепотом мишкину науку и поднял взгляд на открывающиеся двери Икаруса. Оттуда осторожно выходили смуглые мужчины в европейских костюмах и разноцветных тюрбанах и женщины в длинных до пят сари.
- Анна минулле пурукуми… - ошарашено проговорил я по-фински и раскрыл полу куртки, послав десяток маленьких солнечных зайчиков в лица туристов, а потом громко добавил, - хинди-руси, бхай-бхай

Белую пачку мятной жёвки я все же получил. Но только одну - ригли спеарминт.
- Дурак, - обидным покровительственным тоном сказал Мишка на разборе полетов, - ну индийцы - и что? Надо было по-английски говорить. Да еще столько олимпийских мишек раздал.
Ага. Я раздал почти всех. Ну а как иначе!
Ведь хинди-руси они же бхай бхай?

© Петрухер
сорок

Увезу тебя я в тундру?

---
Увезу тебя к арабам
Увезу тебя одну
Белым праздничным хиджабом
Твои плечи оберну
На верблюде на педальном
Об оленях позабыв
Мы покинем север дальний
И умчимся в Тель-Авив

Мы поедем днем прекрасным
Вдоль по трассе горнолыжной
Мы найдем свои истоки
Средь заброшенных могил

Ты узнаешь что напрасно
Наш Восток зовется ближним
Он скорее недалекий
Я тебе его купил

(с) Петрухер
сорок

Зарисовалось

В Парижском метро на любой станции в вагон может войти человек и показать какой-нибудь номер – сыграть на баяне, станцевать брейк, поизвиваться вокруг ну практически шеста, за который в час пик держатся пассажиры.
Если им дадут денег, они улыбнутся и поблагодарят, если не дадут – тоже.
Это артисты-нелегалы.
А в многочисленных подземных переходах между станциями на специально обозначенных пятачках стоят официальные уличные исполнители.
Надалеко от Эйфелевой башни шестеро мужчин от сорока до пятидесяти чоень профессионально пели русские песни гражданской, великой отечественной и вообще русские песни. На французском.
Все казались мне олегами борисовыми из «По главной улице с оркестром». Я на них зависал.

Свой последний день в Париже я разменял сотню на монеты по одному-два евро и спустился в метро.
Это был мой самый лучший день в той поездке
сорок

Просто пост

Всей семьей, летим из Германии в Израиль.
Аэропорт Дюссельдорфа.
Пассажиры рейса на Тель-Авив после крутых проверок собраны в отдельном закутке – ни одна сволочь не проползет. Чтоб безопасно. К полету готовятся полторы сотни евреев и… и дюжина одетых в белые халаты и чалмы мужиков-арабов. У арабов лица такие что хочется накрыть их чадрой навсегда – страшно. Рейс откладывают. Вечер. Все немного нервничают.
Наконец взлетаем.
Минут через десять после того как лайнер выровнялся и табло с надписью «Моля закопчайте коляна» погасло все арабы одновременно встают, выходя в проход, окрывают верхние полки дял ручной клади, достают свои сумки и дипломаты, вытаскивают из них всяческие коробки окрывают их и когда уже дрожь притихших пассажиров передается фюзеляжу вынимают из этих коробок фрукты, сладости и питы с хумусом, возвращаются на свои месте и угощают соседей.
- Рамадан, - говорят они, - стемнело, и мы теперь можем поесть...
В 2012-м это было.

© Петрухер
сорок

Прородителей

На днях, во время получасовой автобусной поездки, мама позвонила мне всего четыре раза.
Первый – потому что случайно. Так и сказала, перед тем как повесила трубку
Второй - чтобы объяснить, что позвонила случайно. Но шум… Сказала из дома перезвонит.
Перезвонила. Рассказала, что первый раз набрала случайно, а второй, чтоб про первый ну, чтоб я знал и что у нее все хорошо. И что у соседок тоже, вот Лена только что заходила, а Белла обещала звонить. И как у нас, и…
А еще через три минуты снова звонок:
- Ой! А я разве тебе звоню!

Вот такое у меня счастье.
А папа уже девять лет не звонит
сорок

Киви

В конце восьмидесятых, зимой, мать поехала в Финляндию к друзьям. Ну вот были у нас там друзья. Обратно вернулась совершенно обалдевшая. Привезла дубленку за десять долларов, видак и киви. Две штуки.
Один мы съели всей семьей вчетвером, а другой я спер и повез любимой на тот момент девушке Тоне. Тоня немножко болела и лежала в больнице где-то на Охте в палате человек на шесть – семь. С постели она тогда еще не вставала, соседки ее тактом особым не отличались, всё норовили поучаствовать в нашем щебете, а увидев диковинный плод и вовсе сгрудились в полузапахнутых халатах – что это? Что?!
- Яйцо негра! – в сердцах рявкнул я, - левое.
Женщины отпрянули и разошлись по койкам. Я достал заботливо принесенный ножик, разрезал киви, дал половину Тоне, а вторую взял себе и начал чайной ложечкой поедать сочную мякоть. Тоня, поколебавшись, сделала тоже самое.
Самая молодая из больных осторожно приблизилась и, взглянув на зеленоватую кашицу, судорожно дернула шеей, а потом, прикрыв губы, рванула из палаты в сторону туалета.
- Изверги! - сказала она, вернувшись через несколько минут - совсем молодой был. Зеленый…
Уже просвещенные мной обитательницы палаты грохнули со смеху.
А я с тех пор про яйца негра не шучу.
И не ем

(с) Петрухер
сорок

И нет я не сноб

За 25 лет жизни в Израиле я раз пятнадцать-двадцать ездил в Ленинград и раз десять в остальную Европу.
И вот меня местные друзья знакомые спрашивают - а чего мол в Питер-то все время? Чего к примеру не в Париж или Лондон какой-нибудь. Чтоб тебе красиво было. Мы вот ни разу за все эти годы в родном Крыжополе не были.
И я сначала собираюсь объяснить что мне красиво в Ленинграде.
Но осекаюсь. Говорю про друзей, родню, могилы.
Чтоб не обидеть.