Category: армия

сорок

Я ел северного оленя

Ну был в Лапландии - меня там женили на финке - обошлось и вот ее папа кормил меня жарким из северного оленя и поил яблочным самогоном из пластиковой трехлитровой канистры.
На Вирве (та звали девочку) я не женился. Хорошенькая была, русский знала. Рыжая такая. А вкус мяса запомнил. Так себе.

Еще я ел змею.
Сначала-то заказал лягушачьи лапки (пробовал прежде в "Золотой рыбке" на Староневском - понравилось), но не понравилось. Тогда взял змею - интересно же. Хотя дорого - тридцать баксов. Вирвы давно не было на горизонте, ее папы тоже. Запивал пивом. Чувствовал себя мангустом. Потом пошел к Свете или Ире, сейчас уже не помню на ком меня тогда женили.
А еда нормальная. Жестковата.

Однажды в меню оказалась черепаха.
Долго думал, настраивался. Вспоминал армию. Туркестан. Мары. Город такой. Мары 9 - военный городок. Отдельный батальон 12-ой Армии ПВО.
Дело в том, что из положенных по штату в батальоне 200 человек, наблюдалось только 120 – ну недобор в военкоматах. Тридцать из этих ста двадцати по русски не говорили вовсе, про их умственные способности сказать ничего не могу. Еще у шестидесяти ай-кью совпадал с температурой тела... А вот остальные тридцать сидели на КП в бункере безвылазно. Менять их было абсолютно не на кого. И вот нам по три раза в день и привозили остатки еды.
Наш батальон располагался на территории полка зенитчиков, и столовая принадлежала им. Чтоб без драк - ну у тех ракеты у нас локаторы - кормили локаторщиков после ракетчиков - чем оставалось. А вот что оставалось плескаться на дне котлов после девяти десятков голодных ртов уже отправляли нам на позиции.
А в пользовании, увы, только 2 бачка. Это означает, что на завтрак и ужин всегда доставлялся, с позволения сказать, чай и налипшая на дно и стенки бачка каша с комбижиром. А вот на обед в обязательном порядке кисель (если ж нам его не дать, мы не дай бог верблюда трахнем) и одно из двух – или первое или второе. Ну не сложилось мне за два проведенных на позиции месяца насладиться в один день двумя основными блюдами. Или суп – или второе. Суп, понятное дело, выливался сразу - дерьмо, а вот второе мы ели. Обычно им являлся отвар в котором утром варилась картошка, и сейчас, как одинокие наутилусы, изредка встречались сами корнеплоды. Отвар, кстати, был вкусным, в нем пургой двигалась какая-то муть. Хлеба – по два куска на старослужащего и по куску на двух молодых солдат. И ничего, выживали. Что интересно молодые тоже. Иногда караульные подстреливали зайцев, как-то сперли и притащили на КП целого барана, которого мы и сварили в бочке из-под солярки. Привкус сонечно, но ничего. Не хочу повторять Гришковца. Но и у нас корейцы как-то сварили собаку. Только ее никто не ел... Да и корейцы вряд ли когда-нибудь потом что-либо ели кроме пюре.
И вот однажды особо продвинутые решили приготовить в той же бочке черепаховый суп. Увы, это не те черепахи... Но голод не тетка, знаний в зоологии не хватало, так что сварили.
И съели.
Не вкусно. Но каллории восполнило.

Не стал я заказывать черепаху в том ресторане. Ограничился осьминогом.
А на ком тогда жениться собирался и вовсе не помню.

Теперь думаю - что ж мне осталось-то из странного поесть?
Учитывая, что я давно и удачно женат...
сорок

Когда то я служил в армии в ТуркВО, в Мары

Там тоже была пустыня.
Так что Израиль меня не напугал.
Но как любая пустыня начал со временем доставать.
А цивилизация, которая тут есть...
Ну она просто грим на страшной морде песков.
В любую секунду может смыть
сорок

А меня девушка из армии не дождалась

Все как у всех.
Год держалась, приезжала, а потом не дождалась.
Я ей сам сказал - больше не жди.
Мол время лечит. И расстояние тоже.
Она поплакала и ждать перестала.
А я подумал еще - если ошибаюсь, так через годик вернусь и закрутим по новой.
Но ведь не ошибся же.
Ни в себе, ни в ней.
Кстати дружим до сих пор, созваниваемся, встречаемся.
Детей любим, тех которые у нас от наших жен и мужей. Их (как-то так вышло) одинаково зовут.
И родителей.
Но никакой любви.
А ведь если б дождалась, все могло б сложится куда хуже
сорок

Очень большая луна

И яркая. Туч то в наших палестинах израилях в августе мало.
Вот я и пошел вчера волков-оборотней ловить.
Не поймал.
Потому что всё наоборот.
Не люди в волков в полнолуние превращаются, а волки в людей.
И обратно не спешат.
Простая статистика - поголовье волков в мире падает, а численность населения земного шара растет.
И качество у него так себе.

Через двадцать лет когда опять будет такая же луна, а мне пойдет седьмой десяток, я возьму пулемет и пойду убивать плохих людей, тех что совсем недавно были волками.
Потому что стану к тому времени дедушкой, а дедушка старый, ему все равно.
---
Кстати, подумал вот правильно что в солдатах молодежь, ей помирать легче, жизни не ценят.
Человек среднего возраста под грузом обязательств, любовей и проч. просто так собой рисковать не станет.
Но ведь еще старики. И не все они генералы. Раньше-то просто по физическим кондициям не они не могли лямку тянуть, но теперь-то и ли вот-вот, воевать можно будет сидя внутри робота, экзоскелета.

Короче вскорости жду армии стариков и старух.
сорок

В помощь солдату

Я знаете ли тоже был солдатом. Плохим, но все-таки. Два года и восемь дней.
Меня отправили на дембель 4-го июля, хотя положено до 31-го июня всех отпустить.
Потому что я был очень плохим солдатом.
Я пил, хамил, дрался и не особо любил защищать Родину (в городе Мары Турменской ССР в 1985-1987-х годах).
Мне хотелось в Ленинград в дождь, прохладу в свою кровать и туда поесть и женщину. Можно одновременно, я уж решу с чего или кого начать.

В общем, я еще помню чего солдату в армии не хватает (война ли, тюрьма ли...).
Солдату в армии не хватает поспать, пожрать и поебаться.

И вот как ему это все послать?!
Надувная женщина в виде матраса наполовину набитая пряниками не канает
свояк

23 февраля

Причем тут Ленин и Троцкий.
Есть странные люди, которые просят чтоб их не поздравляли с 23-им февраля, потому что этот праздник придумали Ленин и Троцкий. При этом дарят на восьмое марта женам цветы, несмотря на то что Клара с Розой в этот день когда-то вывели на демонстрацию немецких проституток.
Более того эти же типы отмечают новый год!

Короче, я естественно 23-е отмечаю. Рюмочку пропущу, кино какое гляну про вбойидутоднистарики или наоборот азориздесьтихие. И не потому что в армии служил, или что деды и отцы воевали - хотя да служил (стараясь не переслужить, естественно), и да воевали.
Я праздник сей отмечаю потому что давным-давно мои одноклассницы шушукались, выгоняли нас из класса, а когда впускали обратно на партах лежали трогательные дешевые подарки мальчишкам.
Вот этого мне вполне достаточно.
А странных типов мне жалко.

Кстати, вчера теща подарила мне бутылку виски.
И жена подарила мне бутылку виски.
И мама!... А, нет. Мама подарила мне жизнь и теперь может расслабиться.

а от себя напомню:
Советский солдат – животное особое. Уже через пару месяцев службы он начинает относится к себе самому, как к государственному имуществу, а таковое мы никогда не жалели. «Ну сломаю я себе руку (ногу, ребро, голову) – думает свежеиспеченный защитник Отечества – а так им и надо!».

Еще советский солдат, согласно офицерской поговорке, отличается необычным строением туловища. «Не целуй солдата, у него везде жопа» - говаривал один мой знакомый майор. Я этому майору год решал домашние задания по разным физикам, матанам и вышкам, а он меня за это «целовал». До тех пор пока я не нажрался в стельку и не продал Родину. Факт стал быстро известен, наказали всех, и майору-студенту тоже досталось.
...
сорок

бля

Наши сообщили, что сделка с Шалитом последняя.
Что теперь будут изменены «действия армейских подразделений в момент захвата террористами военнослужащих» - к примеру сразу начинать войну.
Что «пришла пора менять правила игры».
То есть это мы играли. А теперь больше не будем.
Ну наверно и палестинцы больше не будут.
Нафиг по новым правилам-то!
сорок

ТуркВО

После Саратова наступила ночь, а когда она кончилась за окошком уже неслась на северо-восток степь.
Или пустыня.
Было довольно холодно, бесснежно. Ровный мутный горизонт иногда вспучивался далекими холмами, которые частенько оказывались маленькими эльбрусами - вялыми горбами меланхоличных заросших длинной черной щерстью кораблей пустыни.
То есть верблюды стояли сильно ближе горизонта, но понять это удавалось не всегда. Холодно. Мрачно. Матово.
Верблюды. Холмы. Гребни дракона.
А потом в Чарджоу вагоны переприцепили к местному локомотиву идущему на Ашхабад и через несколько часов пополнение выгрузилось на вокзале областного центра Туркменскиой ССР городка Мары. Древнего Мерва, ныне известного всему личному составу Советской Армии благодаря стишку про то что есть на свете три дыры, в котором частенько варьировались названия первых двух, а вот третье оставалсь незыблемой. Ибо рифма!


С одной стороны вокзал находился Зеленый базар, с другой - в/ч 58083. Бригада радиотехнических войск 12-го корпуса, 12-ой же Армии ПВО. Ну не вся бригада, учебная рота, взвод химиков, занимающийся в основном охраной складов армии, сгоревших пару лет назад почти дотла, оркестр и рота обслуживания - водители, повара и всяческие придурки - от хлебореза до заведующего складом оперативных карт.
В армии как на зоне. Кто-то пашет, кто-то наряды выписывает. И этот кто-то тоже свой солдат-срочник, потому что у советского офицера всегда есть дела поважнее.
А базар, назывался Зеленым просто потому что огораживал его высокий под два метра жестяной забор, много лет назад качественно выкрашенный жирный зеленый как лист фикуса цвет.

Приняли нормально. Могли хуже. Пополнение все ж было не духами,а уже оттянувшими лямку полгода выпускниками учебной части. Только юного сержантика слегка помяли, он надеясь на блестящие свои лычки слишком презрительно отвечал на дежурные вопросы засланного казачка.
Петров все время знакомства аборигенов с новичками дымил в углу похожей на песочницу-переросток курилки.
- Ты что ли дед высланный?
Петров медленно поднял взгляд. Перед ним пританцовывал невыский крепенький узбек с нахальными умными глазами в подменке, без ремня.
- Ну.
Петров сплюнул горькую, жгучую от табачной крощки высыпавшейся из необремененной фильтром астрины.
- Пойдем там тебя старшина зовет.
Петров медленно встал. Оправил свою длинную не по уставу шинель со следами от пары лычек на погонах и медленно направился в казарму.

Предстоял разговор с местными. Первый. Он же главный. То что позади осталось уже девятнадцать месяцев службы, что дембельский приказ в министерстве обороны подпишут через полтора квартала играло мало роли. Это у себя под Псковом Петров был дедом. Здесь авторитет надо было завоевать заново. Все таки это не зона., малявы никто не шлет. Чтоб иметь права на втором году, надо было полностью выполнить обязанности на первом. И вот именно с теми самыми кто сейчас стрижет купоны, честно заработанные годом салабонства.
То есть... не совсем так.
Частенько беспредельничают те деды, кто сам особо не страдал на первом году, шестеря землякам-старослужащим. Не всегда. Как обстояло дело тут Петров не знал. Да он собственно не знал даже куда попадет завтра. Останется ли в придворной части бригады, уедет на точку отдельную роту или батальон, обслуживаюшие ощетинившиеся решетками локаторов особо высокий бархан или выдолбленную изнутри скалу.
Туда завтра поедет слегка потрепанный, лишившийся часов, новых шинелей всего что могло понравится местным молодняк.
Петров не боялся что его будут трясти. Не боялся и драки. Первое что он собирался делать при малейшем наезде, это как раз драку организовать - дать в морду тому кто помощнее и повыше рангом. Потом огрести, и придя в себя получить заслуженное уважение. И главное покой. Ему никогда не хотелось кого-нибудь чморить. Ему достаточно было покоя и одиночества - вещи куда более сложно достижимые в казарме чем власть.
Впрочем все могло обойтись без наездов, мордобоев и прочих связанных с подтвержлением статуса событий.
Скорее всего старшина, к которому Петров шел сейчас, просто хотел посмотреть на странного усатого рядового, прибывшего из России.


Старшиной оказался дагестанец. Здоровый как жеребец. До призыва он как раз был конюхом.
- Курбан меня зовут. А ты кто?
Звали старшину Сухраем, по фамилии Курбанмагомедов. Прижилась именно первая часть фамилии. Остальное было или блинно, или труднопроизносимо
- Петров.
- Ну и зачем ты здесь у нас.
- На укрепление личного состава прислали. У вас тут, слышал, службу забыли.
сорок

Трудности перевода

Тут юноша призывался в израильскую рабоче-крестьянскую народную армию.
На комиссии говорит
- В танкисты хочу. У нас все мужчины танкистами были с Халхин-Гола еще. Такая семья.
Что такое Халхин-Гол и как его на мацу мажут в комиссии не знали, но семейными традициями заинтересовались
- У меня и песня любимая про танкистов есть, - заливается хлопец.
И запел. Вот эту про сладкую троицу. "На границе... Тучи... Амура...", ну где "...нерушимой дружною семьей, три танкиста три веселых друга - экипаж машины боевой".
Его конечно просят перевести. Потому если советско-японский конфликт для здешних вояк - что живопись эпохи возрождения, то слово "амур" достаточно международное и интригующее.

- Счас. Значит... "Шлоша танкистим ализим хаим бе-мишпаха". - радуется призывник.
- Что!? - одновременно вскрикивают все члены комиссии, кроме одного зардевшегося майора-эндокринолога, увлекающегося на досуге гомеопатией
Тех кто кроме слова "танкистим" других не понял, просвещу:
На иврите "шлоша" - трое, "бе-мишпаха" - в семье/семьёй, "хаим" - живут, а не только имя благородного господина, а вот "ализим" тут интереснее. В принципе, "ализим" - это веселые, но в основном используется для называния гомосексуалистов.

Вот и получается - любимая песня про семью танкистов-гомосексуалистов, которые в своем танке живут дружною семьей.
- И вы поэтому хотите в танк? - спрашивает парня пожилой военный психиатр. Чтоб амурами там заниматься. Может у вас уже и пара товарищей есть?
- Есть! - радостно кричит будущий защитник Родины! - Трое! Но у нас же в Израиле и танки побольше. Как раз получится
- И у них тоже семейная традиция и вот эта песня?
- Традиция да, а быть "танкистим-ализим" и жить одной семьей я их научу!
...
Ну короче взяли парня. И друзей его тоже.
Потому что эндокринолог вступился, потому что толерантность и плюрализм
И еще потому что накануне у них другой боец русского происхождения был. В моряки просился.
Тоже песню пел:
"И тогда вода нам, как земля! И тогда нам экипаж семья..."

© Петрухер